Друзья, мы продолжаем блог международного фестиваля старинной музыки EARLYMUSIC
в новом формате. Старинная музыка и аутентичное исполнительство
невозможно отделить от других явлений культуры, как прошедшей, так и
современной. «Наш мир»  — возможность связать их.

Когда Генрих Вёльфлин в 1888 г. впервые выпускал свой фундаментальный труд «Ренессанс и барокко», то в коротеньком предисловии пояснил: «В последний момент я отказался от намерения дать параллельное изображение античного барокко. Это сделало бы книгу слишком громоздкой. Я надеюсь, что вскоре буду иметь возможность провести это интересное сравнение в другом месте». Намерение Вёльфлина не осуществилось. В том же 1888 г. Людвиг фон Зибель издал свою «Всемирную историю искусств в древности», где была специальная глава «Римский барочный стиль». В ней впервые к искусствам императорского Рима был приложен термин «барокко». Надо подчеркнуть: научный термин, а не ругательство, каковым слово «барокко» оставалось на протяжении не менее двухсот лет, с конца XVII до конца XIX вв. Впрочем, в общественном мнении оно сохраняло свой осудительный смысл гораздо дольше, до 1950-х.
Обратим внимание на совпадение издательских дат. Значит, с того самого времени, когда барокко перестало считаться исчадием ада и превратилось в предмет позитивного изучения, его сразу же с интересом обнаружили в античности, то есть в той области истории культуры, которая традиционно служила образцом классического идеала. Многие художественные явления первых двух или трех веков нашей эры, которые как-то не вмещались в границы этого идеала и составляли не очень определенную периферию античных искусств, оказались полноправными гражданами, когда им выдали барочные паспорта. Они не просто уравнялись в достоинстве с художествами классического типа, но и стали восприниматься как далекие предтечи будущего европейского барокко конца XVI — середины XVIII вв.
Всмотримся в несколько примеров. Все они взяты из архитектуры, поскольку именно в позднеантичных постройках Италии и провинций Римской империи I-III вв. н.э. были найдены самые удивительные параллели тому барокко, которое в XVII в. придало блеск и величие папской столице, получившей с того времени звание Нового Рима (чтобы отличить ее от Древнего Рима императоров). Каждый пример иллюстрирует какую-нибудь хрестоматийную особенность новоримского зодчества и показывает ее древнеримский прецедент.
( Читать дальше... )

ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВА ПУСТЫНЬ

Александр Кобак

Сердечно благодарим Александра Валерьевича Кобака за предоставленную возможность опубликовать фрагменты его статьи из сборника «Исторические кладбища Санкт-Петербурга».

На пути от столицы к Стрельне паломник уже издали замечал среди зелени окружающих садов и полей золотые кресты и главы,  разноцветные стены и крыши Троице-Сергиевой приморской пустыни. Этот монастырь на 19-той версте Петергофской дороги основал в 1732 году архимандрит Варлаам (Высоцкий), настоятель Троице-Сергиевой лавры под Москвой.
Императрица Анна Иоанновна, духовником которой был Варлаам, подарила для обители бывшую мызу своей сестры – цесаревны Екатерины Иоанновны, герцогини Мекленбург-Шверинской, стоявшую на возвышенном берегу Финского залива.
В мае 1735 архимандрит Варлаам освятил во имя преподобного Сергия Радонежского первую в пустыни церковь. Этот небольшой деревянный храм перевезли из усадьбы царицы Прасковьи Федоровны на Фонтанке. Тогда же были возведены деревянные стены, кельи и каменный корпус наместника. Первый этап монастырского строительства закончился в 1737 г. со смертью основателя – архимандрита Варлаама. В 1756 г. в центре монастыря заложили по проекту П. А. Трезини каменный пятиглавый собор, снаружи украшенный барочными колоннами и пилястрами. Через пять лет строительства были освящены два малых боковых придела, а в августе 1763 г. Архимандрит Лаврентий освятил главный придел Пресвятой Троицы, украшенный высоким золоченым иконостасом. В соборе хранилась главная монастырская святыня – чудотворная икона святого Сергия Радонежского в богатой ризе, привезенная из Троице-Сергиевой лавры основателем пустыни. Одновременно с  возведением собора П. А. Трезини перестроил в камне кельи, стены и угловые башни. В 1764 г. монастырь отделился от Троице-Сергиевой лавры и стал управляться собственным архимандритом. Подлинный расцвет пустыни начался в 1833 г., когда его наместником был назначен двадцатисемилетний архимандрит Игнатий (Брянчанинов). Он привел в порядок монастырское хозяйство, начал возведение новых корпусов, отремонтировал старые и заложил новые храмы, привлекая для работы лучших архитекторов. При пустыни появились странноприимный дом, детский приют, женская богадельня, небольшая школа и больница. Монастырским хором руководил известный духовный композитор протоиерей П. И. Турчанинов, служивший священником в соседней Стрельне. В 1857 г. отец Игнатий был назначен епископом Кавказским и Черноморским и покинул пустынь, где прожил без малого четверть века и написал свои знаменитые «Аскетические опыты».
Дело своего наставника продолжил в 1857-1897 гг. другой архимандрит – Игнатий (Малышев), который, будучи художественно одаренным человеком, украсил монастырь прекрасными постройками и поднял его духовное состояние. Перед революцией в Троице-Сергеевой пустыни, жили около ста монахов, из которых, по давней традиции, выбирались судовые священники для русского военного флота.
Небольшое монастырское кладбище существовало, по-видимому, с самого основания обители. Со времен Екатерины II здесь стали хоронить умерших из знатных и аристократических семей. «Кладбище пустыни, отмечают описания, избранная усыпальница наших знатных родовитых фамилий, подобно Александро-Невской лавре, монастырям Донскому и Симонову в Москве.
Здесь покоились Голицины, Ольденбургские,Апраксины, Строгановы, Потемкины, Шереметевы, Зубовы, Энгельгардты, Нарышкины, Опочинины, Голенищевы-Кутузовы, Разумовские, Фредериксы, Стенбок-Ферморы и члены других известнейших в русской истории фамилий.
Монастырь вместе со всеми храмами был закрыт в 1919 г. Через два года его настоятель игумен Сергий был расстрелян, а монахи разогнаны, хотя в 1930 г. В пустыни ещё оставалось «около десятка монахов-стариков», живших среди воспитанников детской трудовой колонии. Массивное уничтожение кладбища началось после того, как в монастырские здания въехала Школа переподготовки начсостава военизированной охраны промышленности ВСНХ СССР им. Куйбышева.
Последний сокрушительный удар был нанесен монастырскому кладбищу и всему ансамблю в 1960-е гг., когда в здания въехала Специальная средняя школа милиции. Новые хозяева снесли Троицкий собор, Воскресенскую и Кочубеевскую церковь. Место красивейшего в Европе кладбища занял милицейский плац-парад.
Прогулка по кладбищу всегда настраивает душу на высокий лад, отрывает её от бренного мира к вечности. Прогулка по кладбищу дает ощущение связи времен: лежащие здесь – наше прошлое, а мы их будущее. Когда-нибудь кто-нибудь так же будет смотреть и на наши могилы.

Маргарита Юркевич

Современные исследователи обычно относят к числу сочинений Люлли его происхождение из знатного флорентийского рода. Мещанин во дворянстве – сколько в этом иронии! Впрочем, Журден бесился с жиру, а Люлли надо было делать  карьеру в чужой стране; и в конце концов он добился настоящего дворянства. А вот герб Люлли действительно получил от предков (не от знатных Лулли, тех, что со львом и рожком в щите, а от их современников попроще). В исходной версии позади перевязи с розами находился жезл Эскулапа. Видимо, сам Люлли, желая выглядеть потомком рыцарей, а не лекарей, заменил жезл смертоносным, как змея, мечом. В то же время героический меч вполне может считаться театральным атрибутом. Что касается змеи… Не вспоминал ли Мольер после очередной ссоры о ядовитой твари? По крайней мере не приходится сомневаться, что вполне подобающая рыцарю смерть Шевалье де Люлли (который, руководя музыкантами в церкви, ранил себя дирижерским жезлом и скончался от воспаления) повлияла на последующую судьбу его герба: по аналогии с этим несчастьем змею часто представляют пробитой мечом насквозь.

                                                                            Михаил Медведев

Изабель Де Борхграв
родилась в Брюсселе, где получила образование в     Академии дизайна и декоративного искусства, а затем в  Королевской Академии изящных искусств. Создала свою творческую мастерскую, где продолжила заниматься исследованием истории искусств и работать над новыми проектами, воплощая свои идеи в области дизайна и декорации.
Отдавая предпочтение живописи, настоящее мировое признание Изабель получила за свои работы с Бумагой.
В её руках Бумага превращается в кружево, роскошную парчу эпохи ренессанса или в шелк Помпадур.Изабель создает иллюзию, которая больше, чем сама реальность. Карандаши, пастель, кисти, краски и Бумага – вот и все, что нужно ей, чтобы погрузить нас в другие эпохи, воссоздавая книги, вазы, одежды, обувь, ювелирные изделия, шкатулки, люстры и многое другое. Она обладает безупречным вкусом. Секрет её мастерства в достижении объема при помощи игры цвета. Изабель «заставляет» цвет стать объемным, что не может не вызвать восхищения. Так родилось несколько коллекций платьев из бумаги. В настоящее время они выставляются по всему миру.

Врангель Н.Н. Помещичья Россия
В книгу известного искусствоведа барона Н. Н. Врангеля (1880–1915) вошел цикл
статей о художественном быте русской усадьбы периода XVIII — начала ХХ века,
а также ряд более поздних работ автора, посвященных родственным темам.





Яковкин И.Ф. Описание Села Царского, или Спутник обозревающим оное
И. Ф. Яковкин (1764–1836) — выдающийся русский историк, педагог и писатель,
автор ряда трудов по истории Императорской Царскосельской резиденции.
Благодаря достоверности и уникальности сообщаемых автором сведений, его работы,
основанные на материалах Царскосельского дворцового правления, сохранили
до сего дня большое научное и культурно-познавательное значение.

( Читать дальше... )